ISSN 1728-2985
ISSN 2414-9020 Online

Дефект рубца на матке после кесарева сечения: вопросы диагностики

Данилов А.А., Мартынов С.А., Адамян Л.В.

ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии имени академика В.И. Кулакова» Министерства здравоохранения Российской Федерации, Москва, Россия

В настоящее время сохраняется высокая частота оперативного абдоминального родоразрешения, что обусловливает актуальность проблемы рубца на матке и связанных с ним осложнений. Дефект рубца на матке (ДРМ) ассоциирован с большим числом осложнений, в том числе разрывом матки и врастанием плаценты, бесплодием, неэффективностью вспомогательных репродуктивных технологий. В статье представлен обзор современных методов диагностики рубца после кесарева сечения (УЗИ, МРТ, эхогистерография, гистероскопия), включая методики, позволяющие оценить качественные характеристики тканей (эластография, функциональная МРТ). Отмечено, что, несмотря на многочисленность предлагаемых методик, «золотой стандарт» диагностики состояния рубца после кесарева сечения отсутствует. Подчеркивается, что корреляция между математическими параметрами дефекта рубца и неблагоприятными исходами беременности объясняет значительное разнообразие получаемых данных и не может считаться однозначной. Особое значение приобретают методы, позволяющие оценить качественные свойства рубца. 
Заключение: Несмотря на многообразие методик, «золотого стандарта» диагностики ДРМ до настоящего времени не существует. В связи с этим особое значение приобретают разработка и внедрение методов, не только повышающих точность диагностики ДРМ, но и позволяющих оценить качественные свойства рубца и прилежащего миометрия. Внедрение функциональных методов диагностики в этой связи представляется наиболее перспективным и заслуживающим дальнейшего изучения.

Вклад авторов: Мартынов С.А., Адамян Л.В. – концепция и дизайн статьи, редактирование; Данилов А.А. – сбор и анализ материала, написание текста.
Конфликт интересов: Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Финансирование: Работа выполнена без спонсорской поддержки.
Для цитирования: Данилов А.А., Мартынов С.А., Адамян Л.В. 
Дефект рубца на матке после кесарева сечения: вопросы диагностики.
Акушерство и гинекология. 2024; 9: 22-27
https://dx.doi.org/10.18565/aig.2024.158

Ключевые слова

дефект рубца на матке после кесарева сечения
ниша
ультразвуковое исследование
эластография
функциональная магнитно-резонансная томография

Количество операций кесарева сечения (КС) сохраняет тенденцию к росту во всем мире [1–3]. Отмеченное увеличение частоты абдоминальных родоразрешений обусловливает актуальность проблемы рубца на матке и связанных с ним осложнений как вне беременности (бесплодие, дисменорея), так и во время беременности и родов (эктопическая беременность в рубце, патология расположения плаценты, разрыв матки) [4–6].

По данным ВОЗ, ежегодно до 20% беременных, или около 18,5 млн женщин, подвергаются этой операции. В западных странах ее уровень возрос с 14,5% до 27,2% за период с 2000 по 2017 гг. [5, 7, 8]. По данным Росстата, в Российской Федерации частота операций КС возросла с 22,3% в 2010 г. до 30,3% в 2020 г. [9].

В настоящее время дефект в области рубца на матке (ДРМ) описывается как уменьшение толщины миометрия в зоне предшествующего КС на 2 мм и более, по сравнению с прилежащим интактным участком миометрия, диагностируемое с помощью ультразвукового исследования (УЗИ) или магнитно-резонансной томографии (МРТ) [10]. При визуализации рубца на матке определяются две характерные области: гипоэхогенная зона в виде ниши, называемая дефектом, и рубцовая зона миометрия, называемая остаточным или резидуальным миометрием. Для оценки размеров ДРМ в сагиттальной плоскости матки производятся три измерения (ширина, глубина дефекта и толщина остаточного миометрия (ТОМ)), а также измерение поперечного сечения (длины) [6, 11].

Точная распространенность ДРМ неизвестна. Частота может варьировать в весьма широких пределах, от 19% до 100%, в зависимости от диагностического подхода [8, 12]. Так, по данным van der Voet L. et al., частота обнаружения ДРМ через 6–12 недель после первой операции КС при трансвагинальном УЗИ составляла 50%, в то время как при инстилляции геля при эхогистеросальпингографии (Эхо-ГСГ) этот показатель достигал 64,5% [13]. По мнению ряда исследователей, у пациенток с предшествующим КС (второе и последующие КС) ДРМ может возникать с частотой до 70%; при этом у 30% из них ДРМ сопровождается различными клиническими симптомами [13–17].

Методы диагностики

Для обнаружения дефектов миометрия в области рубца на матке используют двух- и трехмерную трансвагинальную ультрасонографию, а также гистеросальпингографию, гистероскопию и МРТ [12, 14, 15, 18].

Двух- и трехмерное УЗИ широко используется для диагностики ДРМ. К ультразвуковым характеристикам ДРМ относятся линейные, мешкообразные, клиновидные и/или треугольные жидкостные и гипоэхогенные участки в области ранее выполненного разреза в нижней части передней стенки матки [18]. Согласно модифицированной процедуре Delphi, разработанной европейскими экспертами, соответствующие измерения длины, глубины дефекта и толщины остаточного миометрия следует проводить в сагиттальной плоскости с учетом толщины неизмененного миометрия и расстояния между дефектом и наружным зевом шейки матки [6, 11, 19].

Двухмерное УЗИ является минимально инвазивным методом среди прочих, способным интегрально оценить структуру передней стенки матки. Однако, несмотря на широкую доступность, экономичность, достаточно высокую эффективность, метод в значительной степени зависит от профессионализма врача-диагноста, обладает наименьшей воспроизводимостью и может быть значительно ограничен рядом внешних факторов пациента, таких как индекс массы тела, состояние кишечника и т.д. [8].

Данные относительно использования трехмерной ультразвуковой визуализации в диагностике ДРМ после КС немногочисленны. Так, в исследовании Alalfy M. et al. (2020) сообщается о сравнимо высокой эффективности 2D- и 3D-соногистерографии в отношении измерения глубины дефекта рубца после КС [20]. Ранее в работе Marjolein Bij de Vaate A.J. et al. также сообщалось об эффективности измерений различных параметров ДРМ (глубины, максимальной ширины, объема, ТОМ) [21]. Ludwin A. et al. (2019) полагают, что использование трехмерного УЗИ в сочетании с определением объема дефекта позволяет значительно улучшить интерпретацию параметров ДРМ [22].

Точность визуализации ДРМ может быть повышена за счет использования контрастного препарата при Эхо-ГСГ [5, 11, 12, 23]. Инфузия физиологического раствора или гелевого контраста в полость матки создает дополнительные преимущества по сравнению со стандартным двухмерным УЗИ [11]. Так, в проспективном когортном исследовании с участием 263 пациенток ДРМ был выявлен у 64,5% женщин при инстилляции контрастного геля, по сравнению с 49,6% при диагностике только с применением трансвагинального УЗИ [13]. О преимуществах контрастной Эхо-ГСГ для оценки толщины остаточного миометрия, определения размеров и особенностей формы ДРМ сообщалось в недавних исследованиях Сухаревой Т.А. и соавт. [23] и Сидоровой Т.А. и соавт. [24]. Была доказана самая высокая воспроизводимость данного метода (снижение вариабельности измерений, полученных разными исследователями), что позволяет рассматривать его в качестве кандидата на «золотой стандарт» в определении параметров ДРМ. Вместе с тем, по мнению Jordans I.P.M. et al., несмотря на предпочтительность контрастной Эхо-ГСГ перед двухмерным УЗИ, в ней нет необходимости, если в полости матки определяется жидкость [11].

Широкими диагностическими возможностями визуальной оценки состояния рубца обладает МРТ [6, 12, 23, 25–27]. Преимуществами МРТ в оценке изображений малого таза является более отчетливый контраст мягких тканей по сравнению с УЗИ, а также бόльшая воспроизводимость по сравнению с 2D- и 3D-УЗИ [23, 25, 26, 28–30]. В работе Сухаревой Т.А. и соавт. при сравнении ультразвуковых методов исследования и МРТ были выявлены отличия в определении параметров ДРМ [23]. Минимальная толщина рубца (мТР) при МРТ была значимо меньше, чем при УЗИ. Вероятно, полученные результаты объясняются более четкой дифференциацией тканей, исключающей базальный эндометрий и серозные оболочки матки. Этот аспект следует учитывать при определении показаний к хирургической коррекции ДРМ.

Оценка состояния рубца после КС возможна и с помощью гистероскопии [12, 31–33]. Aвторы указывают, что наиболее частым гистероскопическим признаком ДРМ является повышенная локальная васкуляризация его краев, обнаруживаемая в 74,1%, ассоциированная с межменструальными кровянистыми выделениями. При гистероскопии слизистая оболочка в проекции ДРМ выглядит бледной ввиду истончения эндометрия, покрывающего гладкомышечный слой, с наличием поврежденных эндометриальных кист, полиповидных разрастаний, зубчатых ниш. Указывается, что подобного рода изменения характерны для дефектов с выраженным истончением остаточного миометрия [33, 34]. Важным преимуществом гистероскопии является возможность точной локализации ДРМ по отношению к шейке и перешейку матки [31, 33, 35]. В исследовании Сухаревой Т.А. было показано, что до 15% дефектов ложно интерпретируются при УЗИ и МРТ как перешеечные [23]. Проведение гистероскопии позволяет с абсолютной точностью локализовать ДРМ относительно шейки матки по характерным ориентирам (наличие крипт и эпителия шеечного типа, кист эндоцервикса в зоне дефекта и на противоположной поверхности шейки матки). Кроме того, метод позволяет провести коррекцию ДРМ посредством гистерорезектоскопии. Недостатком гистероскопии как метода диагностики является его инвазивность.

Вместе с тем только визуальная оценка состояния рубца не позволяет судить о его функциональных резервах; в связи с чем особую актуальность приобретает возможность разработки критериев, позволяющих характеризовать качественные свойства рубца [36]. Предпринимаются попытки комбинированного использования различных методов для оценки функциональных свойств рубца после КС. Так, совместное использование УЗИ и других методик визуализации (компьютерной томографии или МРТ) ранее уже с успехом апробировано для различных целей, в частности для выявления глубоких очагов инфильтративного эндометриоза [37]. Bolten K. et al. [38] в пилотном исследовании подтвердили, что комбинация МРТ с трансвагинальным УЗИ обеспечивала наилучшую визуализацию зоны рубца после КС. Этими же авторами было выявлено существенное снижение васкуляризации зоны рубца после КС по сравнению с соответствующей зоной миометрия пациенток после естественных родов.

В поиске эффективного метода предикции индивидуального риска разрыва матки при влагалищных родах с рубцом на матке после КС делаются попытки оценки жесткости ткани [39, 40]. На визуальной оценке упругих характеристик основан метод эластографии, позволяющий оценить сдвиговые деформации в ткани и их дистанционное измерение при применении колебательного давления [41]. Ультразвуковая эластография – метод, используемый для дифференцировки тканей по их жесткости путем механического воздействия и анализа деформаций. Эластичность ткани оценивается путем деформации структуры в ответ на нагрузку и анализа появляющихся при этом сдвиговых волн. Из-за разности в эластичности тканей они испытывают различную степень деформации. В результате механического воздействия на ткань («сдавливания»), в зависимости от степени жесткости, происходит ее деформация, которая фиксируется в виде изображения. В акушерской практике эластография применяется для оценки состояния и определения «готовности» шейки матки к естественным родам и в качестве предиктора успешной родостимуляции [42]. В гинекологии данный метод используется для оценки состояния и дифференциальной диагностики миоматозных узлов, узлов аденомиоза, новообразований яичников [43, 44]. В настоящее время делаются только первые попытки применения метода эластографии для оценки ткани рубца после КС. Так, в статье di Pasquo Е. et al. [45] на основании эластографической оценки авторами была доказана разница жесткости ткани рубца на матке и прилежащего миометрия через 12–15 месяцев после КС, выполненного в сроке доношенной беременности. Возможность использования ультразвуковой эластографии для оценки биомеханических свойств рубца на матке после КС во время беременности была подтверждена и в работе Seliger G. et al. [46]. Авторам удалось продемонстрировать, что жесткость нижнего маточного сегмента зависит от толщины зоны рубца. Однако данный метод пока не нашел широкого клинического применения ввиду трудностей стандартизации методики и систематизации данных.

Несмотря на значительное многообразие методов диагностики ДРМ, основу большинства из них составляют математические показатели, характеризующие в первую очередь толщину остаточного миометрия в зоне рубца. Вместе с тем корреляция между математическими параметрами дефекта рубца и неблагоприятными исходами беременности отличается значительным разнообразием и не может считаться однозначной. В попытке разработать неинвазивную методику диагностики ДРМ, способную четко дифференцировать структуру рубца и оценить функциональные возможности тканей в его зоне, предложено использовать функциональную МРТ.

Создание функциональных методик МРТ позволяет не только визуализировать анатомические структуры, но и проводить их оценку на гемодинамическом и тканевом уровнях. Обычная контраст-усиленная МРТ используется в гинекологии длительное время и дает возможность получить пакет изображений до контрастирования и после введения контрастного препарата. Повышенное накопление контраста в патологических тканях позволяет оценить размеры, границы образования, степень инвазии, особенности кровоснабжения [47]. Перфузионные МРТ-методики с внутривенным введением контрастного вещества существенно улучшают визуализацию объекта и повышают информативность исследования. Так, для оценки кровотока в области рубца после КС предложено использование перфузионной функциональной МРТ с применением парамагнитного контрастного средства (гадодиамид, гадотеровая кислота, гадобутрол). Выполнение динамического сканирования в импульсной последовательности позволяет оценить микроциркуляцию и тканевую перфузию миометрия в области послеоперационного рубца. Выявление равномерного перфузионного кровотока, не отличающегося от нормального миометрия, свидетельствует о полноценности рубца; наличие же дефектов тканевой перфузии может указывать на его функциональную неполноценность [47]. Характер перфузионного кровотока в области послеоперационного рубца и в прилежащем миометрии может быть использован в качестве критерия для принятия решения о необходимости метропластики. В настоящий момент продолжается накопление данных об эффективности функциональной МРТ в диагностике ДРМ.

Заключение

Таким образом, несмотря на многообразие методик, «золотого стандарта» диагностики ДРМ до сих пор не существует. В связи с этим особое значение приобретают разработка и внедрение методов, не только повышающих точность диагностики ДРМ, но и позволяющих оценить качественные свойства рубца и прилежащего миометрия. Внедрение функциональных методов диагностики в этой связи представляется наиболее перспективным и заслуживающим дальнейшего изучения.

Список литературы

  1. Antoine C., Young B.K. Cesarean section one hundred years 1920-2020: the Good, the Bad and the Ugly. J. Perinat. Med. 2020; 49(1): 5-16. https://dx.doi.org/10.1515/jpm-2020-0305.
  2. Hehir M.P., Ananth C.V., Siddiq Z., Flood K., Friedman A.M., D'Alton M.E. Cesarean delivery in the United States 2005 through 2014: a population-based analysis using the Robson 10-Group Classification System. Am. J. Obstet. Gynecol. 2018; 219(1): 105.e1-105.e11. https://dx.doi.org/10.1016/j.ajog.2018.04.012.
  3. Boerma T., Ronsmans C., Melesse D.Y., Barros A.J.D., Barros F.C., Juan L. et al. Global epidemiology of use of and disparities in caesarean sections. Lancet. 2018; 392(10155): 1341-8. https://dx.doi.org/10.1016/S0140-6736(18)31928-7.
  4. Айламазян Э.К., Андреева В.Ю., Кузьминых Т.У., Соколов Д.И., Сельков С.А., Траль Т.Г., Толибова Г.Х., Яковлева А.А. Оптимизация репаративных процессов миометрия после кесарева сечения (клинико-экспериментальное исследование). Журнал акушерства и женских болезней. 2015; 64(4): 4-12.
  5. Donnez O. Cesarean scar defects: management of an iatrogenic pathology whose prevalence has dramatically increased. Fertil. Steril. 2020; 113(4): 704-16. https://dx.doi.org/10.1016/j.fertnstert.2020.01.037.
  6. Подзолкова Н.М., Демидов А.В., Осадчев В.Б., Бабков К.В., Денисова Ю.В. Истмоцеле: дискуссионные вопросы терминологии, диагностики и лечения. Гинекология. 2024; 26(2):119-27.
  7. World Health Organization Human Reproduction Programme, 10 April 2015. WHO Statement on caesarean section rates. Reprod. Health Matters. 2015; 23(45): 149-50. https://dx.doi.org/10.1016/j.rhm.2015.07.007.
  8. Armstrong F., Mulligan K., Dermott R.M., Bartels H.C., Carroll S., Robson M. et al. Cesarean scar niche: an evolving concern in clinical practice. Int. J. Gynaecol. Obstet. 2023; 161(2): 356-66. https://dx.doi.org/10.1002/ijgo.14509.
  9. Федеральная служба государственной статистики. Здравоохранение в России: статистический сборник. 2021. 173 с.
  10. Мартынов С.А., Адамян Л.В. Рубец на матке после кесарева сечения: терминологические аспекты. Гинекология. 2020; 22(5): 70-5.
  11. Jordans I.P.M., de Leeuw R.A., Stegwee S.I., Amso N.N., Barri-Soldevila P.N., van den Bosch T. et al. Sonographic examination of uterine niche in non-pregnant women: a modified Delphi procedure. Ultrasound Obstet. Gynecol. 2019; 53(1): 107-15. https://dx.doi.org/10.1002/uog.19049.
  12. Мартынов С.А. Дефект рубца на матке после кесарева сечения: диагностика и лечение вне беременности. Гинекология. 2022; 22(3): 6-10.
  13. van der Voet L.F., Bij de Vaate A.M., Veersema S., Brölmann H.A., Huirne J.A. Long-term complications of caesarean section. The niche in the scar: a prospective cohort study on niche prevalence and its relation to abnormal uterine bleeding. BJOG. 2014; 121(2): 236-44. https://dx.doi.org/10.1111/1471-0528.12542.
  14. Budny-Winska J., Zimmer-Stelmach A., Pomorski M. Two- and three-dimensional transvaginal ultrasound in assessment of the impact of selected obstetric risk factors on cesarean scar niche formation: the case-controlled study. Ginekol Pol. 2021; 92(5): 378-82. https://dx.doi.org/10.5603/GP.a2021.0024.
  15. Kulshrestha V., Agarwal N., Kachhawa G. Post-caesarean niche (isthmocele) in uterine scar: an update. J. Obstet. Gynaecol. India. 2020; 70(6): 440-6. https://dx.doi.org/10.1007/s13224-020-01370-0.
  16. Stegwee S.I., van der Voet L.F., Ben A.J., de Leeuw R.A., van de Ven P.M., Duijnhoven R.G. et al.; 2Close study group. Effect of single- versus double-layer uterine closure during caesarean section on postmenstrual spotting (2Close): multicentre, double-blind, randomised controlled superiority trial. BJOG. 2021; 128(5): 866-78. https://dx.doi.org/10.1111/1471-0528.16472.
  17. Budny-Winska J., Pomorski M. Uterine niche after cesarean section: a review of diagnostic methods. Ginekol. Pol. 2021; 92(10): 726-30. https://dx.doi.org/10.5603/GP.a2021.0195.
  18. Dominguez J.A., Pacheco L.A., Moratalla E., Carugno J.A., Carrera M., Perez-Milan F. et al. Diagnosis and management of isthmocele (Cesarean scar defect): a SWOT analysis. Ultrasound Obstet. Gynecol. 2023; 62(3): 336-44. https://dx.doi.org/10.1002/uog.26171.
  19. Гус А.И., Ярыгина Т.А., Михеева А.А., Воеводина В.И., Шмаков Р.Г. Стандартизированное исследование послеоперационного рубца на матке. Акушерство и гинекология. 2022; 1: 42-7.
  20. Alalfy M., Osman O.M., Salama S., Lasheen Y., Soliman M., Fikry M. et al. Evaluation of the cesarean scar niche in women with secondary infertility undergoing ICSI using 2D sonohysterography versus 3D sonohysterography and setting a standard criteria; Alalfy simple rules for scar assessment by ultrasound to prevent health problems for women. Int. J. Womens Health. 2020; 12: 965-74. https://dx.doi.org/10.2147/IJWH.S267691.
  21. Marjolein Bij de Vaate A.J., Linskens I.H., van der Voet L.F., Twisk J.W., Brölmann H.A., Huirne J.A. Reproducibility of three-dimensional ultrasound for the measurement of a niche in a caesarean scar and assessment of its shape. Eur. J. Obstet. Gynecol. Reprod. Biol. 2015; 188: 39-44. https://dx.doi.org/10.1016/j.ejogrb.2015.02.018.
  22. Ludwin A., Martins W.P., Ludwin I. Evaluation of uterine niche by three-dimensional sonohysterography and volumetric quantification: techniques and scoring classification system. Ultrasound Obstet. Gynecol. 2019; 53(1): 139-43. https://dx.doi.org/10.1002/uog.19181.
  23. Сухарева Т.А., Мартынов С.А., Адамян Л.В., Кулабухова Е.А., Учеваткина П.В., Летуновская А.Б., Бойкова Ю.В. Сравнение эффективности ультразвуковых методов диагностики и магнитно-резонансной томографии в оценке дефектов рубца на матке после кесарева сечения. Акушерство и гинекология. 2023; 4: 78-86.
  24. Сидорова Т.А., Мартынов С.А., Адамян Л.В., Летуновская А.Б., Бойкова Ю.В. Сравнение эффективности ультразвуковых методов диагностики в оценке дефектов рубца на матке после кесарева сечения. Акушерство и гинекология. 2022; 4: 132-40.
  25. Ножницева О.Н., Беженарь В.Ф. Ниша рубца на матке после кесарева сечения – новая проблема репродуктивного здоровья женщины. Журнал акушерства и женских болезней. 2020; 69(1): 53-62.
  26. Satpathy G., Kumar I., Matah M., Verma A. Comparative accuracy of magnetic resonance morphometry and sonography in assessment of post-cesarean uterine scar. Indian J. Radiol. Imaging. 2018; 28(2): 169-74. https://dx.doi.org/10.4103/ijri.IJRI_325_17.
  27. Gupta T., Singal K., Gupta N., Kohli S., Kanyal M. Comparative study of USG and MRI in evaluation of isthmocele. J. Obstet. Gynaecol. India. 2021; 71(3): 292-6. https://dx.doi.org/10.1007/s13224-021-01433-w.
  28. Wong W.S.F., Fung W.T. Magnetic resonance imaging in the evaluation of cesarean scar defect. Gynecol. Minim. Invasive Ther. 2018; 7(3): 104-7. https://dx.doi.org/10.4103/GMIT.GMIT_23_18.
  29. Tang X., Wang J., Du Y., Xie M., Zhang H., Xu H. et al. Caesarean scar defect: Risk factors and comparison of evaluation efficacy between transvaginal sonography and magnetic resonance imaging. Eur. J. Obstet. Gynecol. Reprod. Biol. 2019; 242: 1-6. https://dx.doi.org/10.1016/j.ejogrb.2019.09.001.
  30. Fiocchi F., Petrella E., Nocetti L., Currà S., Ligabue G., Costi T. et al. Transvaginal ultrasound assessment of uterine scar after previous caesarean section: comparison with 3T-magnetic resonance diffusion tensor imaging. Radiol. Med. 2015; 120(2): 228-38. https://dx.doi.org/10.1007/s11547-014-0431-y.
  31. Chen Y.Y., Tsai C.C., Kung F.T., Lan K.C., Ou Y.C. Association between hysteroscopic findings of previous cesarean delivery scar defects and abnormal uterine bleeding. Taiwan J. Obstet. Gynecol. 2019; 58(4): 541-4. https://dx.doi.org/10.1016/j.tjog.2019.05.020.
  32. Sako Y., Hirata T., Momoeda M. Hysteroscopy-guided laparoscopic resection of a cesarean scar defect in 5 steps: the usefulness of nonperfusion hysteroscopy. Fertil. Steril. 2022; 118(6): 1196-8. https://dx.doi.org/10.1016/j.fertnstert.2022.08.861.
  33. Chen H., Wang Y., Zhang H., Wang X. Vaginal repair of cesarean section scar defects: Preoperative hysteroscopic evaluation. Acta Obstet. Gynecol. Scand. 2022; 101(11): 1308-14. https://dx.doi.org/10.1111/aogs.14429.
  34. van der Voet L.L.F., Limperg T., Veersema S., Timmermans A., Bij de Vaate A.M.J., Brölmann H.A.M. et al. Niches after cesarean section in a population seeking hysteroscopic sterilization. Eur. J. Obstet. Gynecol. Reprod. Biol. 2017; 214: 104-8. https://dx.doi.org/10.1016/j.ejogrb.2017.05.004.
  35. Zhang Q., Yi S., Yang Y., Xiao S., Xu D., Wu J. et al. Clinical analysis of uterine parameters evaluated by preoperative magnetic resonance imaging in patients treated by hysteroscopic approach with previous cesarean scar defect-related abnormal uterine bleeding: a retrospective cohort study. Quant. Imaging Med. Surg. 2024; 14(3): 2334-44. https://dx.doi.org/10.21037/qims-23-1205.
  36. Zhang Q., Lin C., Wu J., Xu D., Zhu S., Jiang B. Value and influencing factors of preoperative MRI evaluation for previous cesarean scar defect associated abnormal uterine bleeding in patients undergoing laparoscopic surgery. Zhong Nan Da Xue Xue Bao Yi Xue Ban. 2023; 48(9): 1316-24. https://dx.doi.org/10.11817/j.issn.1672-7347.2023.230123.
  37. Millischer A.E., Salomon L.J., Santulli P., Borghese B., Dousset B., Chapron C. Fusion imaging for evaluation of deep infiltrating endometriosis: feasibility and preliminary results. Ultrasound Obstet. Gynecol. 2015; 46(1): 109-17. https://dx.doi.org/10.1002/uog.14712.
  38. Bolten K., Fischer T., Bender Y.Y., Diederichs G., Thomas A. Pilot study of MRI/ultrasound fusion imaging in postpartum assessment of Cesarean section scar. Ultrasound Obstet. Gynecol. 2017; 50(4): 520-6. https://dx.doi.org/10.1002/uog.17349.
  39. Wu C., Chen X., Mei Z., Zhou J., Wu L., Chiu W.H. et al. A preliminary study of uterine scar tissue following cesarean section. J. Perinat. Med. 2018; 46(4):379-86. https://dx.doi.org/10.1515/jpm-2016-0347.
  40. Gennisson J.L., Muller M., Gabor P., Frydman R., Musset D., Tanter M. et al. Quantification of elasticity changes in the myometrium during labor using Supersonic Shear Imaging: a feasibility study. Ultrasonics. 2015; 56: 183-8. https://dx.doi.org/10.1016/j.ultras.2014.07.013.
  41. Гурбатов С.Н., Демин И.Ю., Прончатов-Рубцов Н.В. Ультразвуковая эластография: аналитическое описание различных режимов и технологий, физическое и численное моделирование сдвиговых характеристик мягких биологических тканей. Учебно-методическое пособие. Н. Новгород; 2015.
  42. Wozniak S., Czuczwar P., Szkodziak P., Paszkowski T. Usefulness of elastography in predicting the outcome of Foley catheter labour induction. Aust. N. Z. J. Obstet. Gynaecol. 2015; 55(3): 245-50. https://dx.doi.org/10.1111/ajo.12331.
  43. Woźniak S. The potential role of elastography in differentiating between endometrial polyps and submucosal fibroids: a preliminary study. Prz. Menopauzalny. 2015; 14(2): 130-3. https://dx.doi.org/10.5114/pm.2015.52123.
  44. Czuczwar P., Wozniak S., Szkodziak P., Kudla M.J., Pyra K., Paszkowski T. Elastography improves the diagnostic accuracy of sonography in differentiating endometrial polyps and submucosal fibroids. J. Ultrasound. Med. 2016; 35(11): 2389-95. https://dx.doi.org/10.7863/ultra.15.12017.
  45. di Pasquo E., Kiener A.J.O., DallAsta A., Commare A., Angeli L., Frusca T. et al. Evaluation of the uterine scar stiffness in women with previous Cesarean section by ultrasound elastography: a cohort study. Clin. Imaging. 2020; 64: 53-6. https://dx.doi.org/10.1016/j.clinimag.2020.03.006.
  46. Seliger G., Chaoui K., Lautenschläger C., Jenderka K.V., Kunze C., Hiller G.G.R. et al. Ultrasound elastography of the lower uterine segment in women with a previous cesarean section: comparison of in-/ex-vivo elastography versus tensile-stress-strain-rupture analysis. Eur. J. Obstet. Gynecol. Reprod. Biol. 2018; 225: 172-80. https://dx.doi.org/10.1016/j.ejogrb.2018.04.013.
  47. Мирошникова Н.А., Быченко В.Г., Адамян Л.В., Козлова А.В., Макиян З.Н. Применения функциональной магнитно-резонансной томографии в гинекологии. Акушерство и гинекология. 2017; 5: 16-22.

Поступила 06.07.2024

Принята в печать 06.09.2024

Об авторах / Для корреспонденции

Данилов Антон Александрович, аспирант гинекологического отделения, НМИЦ АГП им. академика В.И. Кулакова Минздрава России,
117997, Россия, Москва, ул. Академика Опарина, д. 4, +7(495)438-77-83, an_danilov@oparina4.ru, https://orcid.org/0009-0005-2461-5354
Мартынов Сергей Александрович, д.м.н., в.н.с. гинекологического отделения, НМИЦ АГП им. академика В.И. Кулакова Минздрава России,
117997, Россия, Москва, ул. Академика Опарина, д. 4, +7(495)438-77-83, s_martynov@oparina4.ru, https://orcid.org/0000-0002-6795-1033
Адамян Лейла Владимировна, д.м.н., профессор, академик РАН, заместитель директора по науке, руководитель отделения оперативной гинекологии,
НМИЦ АГП им. академика В.И. Кулакова Минздрава России, 117997, Россия, Москва, ул. Академика Опарина, д. 4; главный внештатный специалист Минздрава России
по акушерству и гинекологии, +7(495)438-77-83, l_adamyan@oparina4.ru, https://orcid.org/0000-0002-3253-4512

Также по теме