Введение
В настоящее время последствия коронавирусной инфекции в период пандемии до сих пор определяются в работе медицинских сотрудников различных учреждения здравоохранения [1]. Одним из первых, на кого легла повышенная психологическая и физическая нагрузка, – это медицинские сестры (МС) стационарных учреждений [2]. Выраженный риск профессионального выгорания и эмоциональной дезадаптации среди среднего медицинского персонала на фоне высокого уровня психологической нагрузки, опасности инфекционного заражения был очень высок, т.к. именно на средний медицинский персонал (СМ) выпала обязанность более продолжительного контакта с инфекционными пациентами [4, 5].
Профессиональное выгорание (синдром эмоционального выгорания) среди МС приводит к низкой мотивации в работы, желанию сократить продолжительность рабочего дня и рабочей нагрузки вплоть до увольнения, влечет повышенный риск профессиональной ошибки, что может ухудшать прогноз лечения пациента [6, 7]. Вопросы лечения и ухода за пациентами всегда связаны с работой медицинских работников, правильно и своевременно выполненные назначения, обследование и наблюдение за больным всегда являлись наиважнейшей составляющей лечения.
А в период вспышек опасных инфекций стали предельно важными, что повышает уровень ответственности за больным [8]. Не каждый специалист способен правильно адаптироваться к повышенным требованиям в форс-мажорных обстоятельствах, таких как пандемия COVID-19, выбор адаптивных стратегий (повышенный уровень тревожности, использование копинг-стратегий) для психологической адаптации к стрессовым условиям труда, тесно связан с развитием профессионального выгорания, снижением качества жизни [9, 10].
Цель исследования: установление особенностей профессионального выгорания, уровня тревожности, реализуемых копинг-стратегий и качества жизни МС, специализированных в «красной зоне», МПС, а также поликлиник ПК, в период пандемии новой коронавирусной инфекции COVID-19.
Методы
Исследование выполнено на кафед-ре профессиональных болезней и клинической фармакологии им. заслуженного деятеля науки Российской Федерации, профессора В.В. Косарева, ФГБОУ ВО СамГМУ Минздрава России и областного центра профпатологии ГБУЗ СО «Самарская городская больница № 5». Обследованы следующие группы МС: первую группу составили МС, работавшие в «красной зоне» (n=29); вторую группу составили МС, работавшие в МПС (n=31); третью группу составили МС, работавшие в условиях ПК (n=29); в четвертую, контрольную, группу вошли работники инженерно-технических и экономических специальностей, не связанных по профилю деятельности с работой в медицинских организациях (n=190). Оценка синдрома профессионального выгорания проводилась при помощи опросника по оценке профессионального выгорания «Maslach Burnout», разработанного американскими психологами С. Maslach, S.E. Jackson, в адаптации Н.Е. Водопьяновой, Е.С. Старченковой [11, 12], а также опросника В.В. Бойко. В исследовании был использован ИТТ с целью изучения формирования психоэмоциональных расстройств у врачей-терапевтов в период пандемии новой коронавирусной инфекции. Оценка копинг-стратегий у врачей-терапевтов в период пандемии новой коронавирусной инфекции COVID-19 проводилась по методике, разработанной Р. Лазарусом и С. Фолкманом в 1988 г., адаптированной Е.В. Куфтяк [13, 14]. Качество жизни определялось при помощи опросника SF-36. Обработка полученных данных проводилась с использованием статистического пакета Statistica фирмы StatSoft (USA).
Результаты
После обработки результатов анкетирования нами проведен анализ показателей тревожности у МС в период пандемии новой коронавирусной инфекции COVID-19. В табл. 1 указаны данные анкетирования при помощи опросника профессионального выгорания «Maslach Burnout».
Выявлено, что показатели «эмоциональное истощение» (ЭИ) и «деперсонализация» значимо выше в 1-й и 3-й группах при сопоставлении с контрольной. ЭИ в группе 1 значимо выше, чем в группах 2 и 3. В то же время показатель ЭИ выше в группе 3 при сопоставлении с группой 2. «Деперсонализация» же значимо выше в группе 1 при сопоставлении с группой 2.
Показатель «редукция личных достижений» значимо ниже в группах 1 и 3 при сопоставлении с контрольной, и значимо ниже в группе 1 при сопоставлении со второй, а в группе 2 при сопоставлении с третьей.
Индекс психического выгорания и интегральный индекс выгорания были значимо выше в группах МС, работавших в условиях специализированного COVID-госпиталя и в условиях амбулаторно-поликлинического звена, при сопоставлении с группой МС, работавших в МПС, оказывавщих медицинскую помощь по своему основному профилю, что свидетельствует о большей выраженности эмоционального, нервно-психического напряжения, напряженности трудового процесса в медицинских учреждениях данного профиля в период пандемии новой коронавирусной инфекции COVID-19.
На следующем этапе нашей работы была проведена оценка частоты встречаемости уровней профессионального выгорания по методике «Maslach Burnout» у обследуемого контингента (табл. 2).
Крайне высокий уровень выгорания определен у 6,9% МС, работавших в «красной зоне» . У МС, работавших в других учреждениях, крайне высокого уровня выгорания не зафиксировано.
Высокий уровень выгорания также выявлен в большей степени у МС в группе 1, который соответствует 20,69% случаев, тогда как в других группах был зафиксирован невысокий уровень выгорания: у 3,2% МС в группе 2 и 0,3% в группе 3 соответственно.
В целом результаты данного анкетирования продемонстрировали средний и низкий уровни выгорания у МС, работавших в МПС. Тогда как в условиях поликлиник у МС уровень эмоционального выгорания был значительно выше, что свидетельствует о том, что наибольшая эмоциональная и нервно-психическая нагрузка, увеличение напряженности работы в период пандемии новой коронавирусной инфекции COVID-19 были менее выражены у МС МПС, оказывавших медицинскую помощь по своему основному профилю, т.к. основной поток больных новой коронавирусной инфекцией COVID-19 был направлен в учреждения поликлинического профиля и специализированные COVID-госпитали. В табл. 3 представлены симптомы и фазы профессионального выгорания у МС, работавших в «красной зоне»; у МС, работавшхих в МПС и у МС, работавших в ПК.
При оценке симптома «переживания психотравмирующих обстоятельств» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001); МС, работавших в МПС (p2-4=0,023); МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с контрольной группой. При этом симптом «переживания психотравмирующих обстоятельств» значимо выше у МС, работавших в «красной зоне» при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2=0,003), а также при сопоставлении с МС, работавшими в ПК (p1-3=0,045). Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и группы МС, работавших в ПК (p2-3=0,491). При оценке симптома «неудовлетворенность собой» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001); МС, работавших в ПК (p3-4=0,017), при сопоставлении с контрольной группой. Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и контрольной группы (p2-4=0,353). При этом симптом «неудовлетворенность собой» значимо выше у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2=0,003), а также при сопоставлении с МС, работавшими в ПК (p1-3=0,037). Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и группы МС, работавших в ПК (p2-3=0,659). При оценке симптома «загнанность в клетку» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001); МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с ГК. Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и контрольной группы (p2-4=0,053). При этом симптом «загнанность в клетку» значимо выше у МС, работавших в «красной зоне» при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2=0,002). Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в «красной зоне», и группы МС, работавших в ПК (p1-3=0,162). В то же время не выявлено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и группы МС, работавших в ПК (p2-3=0,464). При оценке симптома «тревога и депрессия» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001); МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с контрольной группой. Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и контрольной группы (p2-4=0,604). В то же время симптом «тревога и депрессия» значимо выше у МС, работавших в «красной зоне» при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2≤0,001). Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в «красной зоне», и группы МС, работавших в ПК (p1-3=0,285). Также не выявлено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и группы МС, работавших в ПК (p2-3=0,051). При оценке общего балла фазы напряжения определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4); МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с контрольной группой. Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и контрольной группы (p2-4=0,098). При этом общий балл фазы напряжения значимо выше у МС, работавших в «красной зоне» при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2≤0,001), а также при сопоставлении с МС, работавшими в ПК (p1-3=0,047). В то же время не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и группы МС, работавших в ПК (p2-3=0,286). При оценке симптома «неадекватное избирательное эмоциональное реагирование» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001); МС, работавших в ПК (p3-4=0,004), при сопоставлении с контрольной группой. Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и контрольной группы (p2-4=0,69). При этом симптом «неадекватное избирательное эмоциональное реагирование» значимо выше у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2=0,014). В то же время не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в «красной зоне», и группы МС, работавших в ПК (p1-3=0,399). В то же время не выявлено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС,и группы МС, работавших в ПК (p2-3=0,139). При оценке показателя «эмоционально-нравственная дезориентация» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001); МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с контрольной группой. Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работаввших в МПС, и контрольной группы (p2-4=0,838). При этом симптом «эмоционально-нравственная дезориентация» значимо выше у МС, работавших в «красной зоне» при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2≤0,001). Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в «красной зоне», и группы МС, работавших в ПК (p1-3=0,245). В то же время не выявлено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и группы МС, работавших в ПК (p2-3=0,097). При оценке симптома «расширение сферы экономии эмоций» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001); МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с ПК. Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и контрольной группы (p2-4=0,852). При этом симптом «расширение сферы экономии эмоций» значимо выше у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2≤0,02). В то же время не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в «красной зоне», и группы МС, работавших в ПК (p1-3>0,583). Также не выявлено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и группы МС, работавших в ПК (p2-3=0,23). При оценке симптома «редукция профессиональных обязанностей» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001); МС, работаювших в ПК (p3-4=0,007), при сопоставлении с группой контроля. Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и контрольной группы (p2-4=0,34). При этом симптом «редукция профессиональных обязанностей» значимо выше у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2=0,039). Одновременно не обнаружено статистической значимости при сопоставлении группы МС, работавших в «красной зоне», и группы МС, работавших в ПК (p1-3=0,378). В то же время не выявлено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и группы МС, работавших в ПК (p2-3=0,631). При оценке общего балла фазы резистентности определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001); МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с группой контроля. Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и контрольной группы (p2-4=0,532). При этом общий балл фазы резистентности значимо выше у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2=0,003). Одновременно не обнаружено, кстати, и группы МС, работавших в ПК (p2-3=0,163). При оценке симптома «эмоциональный дефицит» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001); МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с контрольной группой. Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и контрольной группы (p2-4=0,99). При этом симптом «эмоциональный дефицит» значимо выше у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2≤0,001). В то же время не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в «красной зоне», и группы МС, работавших в ПК (p1-3=0,437). Симптом «эмоциональный дефицит» у МС, работавших в МПС, значимо ниже при сопоставлении с МС, работавшими в ПК (p2-3<0,001).
При оценке симптома «психосоматические и психовегетативные нарушения» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001); МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с ГК. Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавшими в МПС, и контрольной группы (p2-4=0,998). При этом симптом «психосоматические и психовегетативные нарушения» значимо выше у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2≤0,001). Также не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в «красной зоне», и группы МС, работавших в ПК (p1-3=0,583). Симптом «психосоматические и психовегетативные нарушения» у МС, работавших в МПС, значимо ниже при сопоставлении с МС, работавшими в ПК (p2-3=0,009). При оценке общего балла фазы истощения определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001); МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с группой контроля. Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и контрольной группы (p2-4=0,948). При этом общий балл фазы истощения значимо выше у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2≤0,001). Одновременно не обнаружено статистически значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в «красной зоне», и группы МС, работавших в ПК (p1-3=0,496). Общий балл фазы истощения у МС, работавших в МПС, значимо ниже при сопоставлении с МС, работавшими в ПК (p2-3=0,01). После обработки результатов анкетирования нами проведены оценка и анализ показателей тревожности у МС в период пандемии новой коронавирусной инфекции COVID-19. Данные анкетирования представлены в табл. 4.
В зоне высоких значений у МС «красной зоны» находился показатель «астенический компонент» -6,31±0,24. Повышенные показатели по данной шкале свидетельствуют о преобладании в структуре тревожности усталости, расстройств сна, вялости и пассивности, быстрой утомляемости. Компонент «тревожная оценка перспективы», отражающий прогноз личности относительно своего будущего в группе врачей хирургических специальностей, COVID-госпитали находились в зоне высоких значений -6,31±0,29. Также в зоне высоких значений у МС в «красной зоне» находился показатель «социальная защита», что связывалось с основными проявлениями тревожности в сфере социальных контактов или с попытками испытуемого рассматривать социальную среду как основной источник тревожных напряжений -6,00±0,35. В группе МС амбулаторно-поликлинического звена повышен показатель «фобический компонент», который отражает фобическую направленность тревоги у специалистов -6,34±0,17. При оценке показателя «эмоциональный дискомфорт» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001), при сопоставлении с группой контроля. Одновременно не выявлено значимых различий по данному параметру при сопоставлении группы МС, работавших в МПС (p2-4=0,670), и группы МС, работавших в ПК (p3-4=0,054), при сопоставлении с группой контроля. При этом показатель «эмоциональный дискомфорт» значимо выше у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2≤0,001), и МС, работавшими в ПК (p1-3=0,002). Одновременно не выявлено значимых различий по данному параметру при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и группы МС, работавших в ПК (p2-3=0,674). При оценке показателя «астенический компонент» определяется увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001); в группе МС, работавших в МПС (p2-4=0,002), и в группе МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с группой контроля. При этом показатель «астенический компонент» значимое выше у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2≤0,001), и МС, работавшими в ПК (p1-3=0,002). Одновременно не выявлено значимых различий по данному параметру при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и группы МС, работавших в ПК (p2-3≤0,254). При оценке показателя «фобический компонент» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001); в группе МС, работавших в МПС (p2-4=0,002) и в группе МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с группой контроля. При этом показатель «фобический компонент» значимо выше у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2≤0,001). Одновременно не выявлено значимых различий по данному параметру при сопоставлении группы МС, работавших в «красной зоне», и группы МС, работавших в ПК (p1-3=0,563). В то же время показатель «фобический компонент» у МС, работавших в ПК, значимо выше при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p2-3≤0,001). При оценке показателя «тревожная оценка перспектив» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001), и в группе МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с группой контроля. Одновременно не выявлено значимых различий по данному параметру при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и контрольной группы (p2-4=0,068). При этом показатель «тревожная оценка перспектив» значимо выше у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2≤0,001). Одновременно не выявлено значимых различий по данному параметру при сопоставлении группы МС, работавших в «красной зоне», и МС, работавших в ПК (p1-3=0,285). В то же время показатель «тревожная оценка перспектив» у МС, работавших в ПК, значимо выше при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p2-3≤0,005).При оценке показателя «социальная защита» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001), и в группе МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с группой контроля. Одновременно не выявлено значимых различий по данному параметру при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и контрольной группы (p2-4=0,172). При этом показатель «социальная защита» значимо выше у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2≤0,030). В то же время не выявлено значимых различий по данному параметру при сопоставлении группы МС, работавших в «красной зоне», и МС, работавших в ПК (p1-3=0,802). Одновременно не выявлено значимых различий по данному параметру при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и группы МС, работавших в ПК (p2-3=0,067). При оценке показателя «общий уровень тревожности» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001), и в группе МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с группой контроля. Одновременно не выявлено значимых различий по данному параметру при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и контрольной группы (p2-4=0,078). При этом показатель «общий уровень тревожности» значимо выше у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2≤0,001), и МС, работавшими в ПК (p1-3=0,001). Одновременно не выявлено значимых различий по данному параметру при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и группы МС, работавших в ПК (p2-3=0, 0,247). После обработки результатов нами проведены оценка и анализ показателей копинг-стратегий у МС в период пандемии новой коронавирусной инфекции COVID-19. Данные анкетирования представлены в табл. 4.
При оценке показателя «конфронтация» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в ПК (p1-3=0,08). При оценке показателя «самоконтоль» определяется значимое увеличение в группах МС, работавших в «красной зоне» (p1-4=0,009); МС, работавших в МПС (p2-4=0,013), и МС, работавших в ПК (p3-4≤0,001), при сопоставлении с группой контроля. При оценке показателя «принятие ответственности» определяется значимое увеличение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4=0,023), при сопоставлении с группой контроля. После обработки результатов нами проведены оценка и анализ показателей качества жизни (по данным опросника SF-36) у МС в период пандемии новой коронавирусной инфекции COVID-19. Данные анкетирования представлены в табл. 5.
При оценке показателя «жизнеспособность» не выявлено значимых различий при сопоставлении группы МС, работавших в «красной зоне» (p1-4=0,063); группы МС, работавших в МПС (p2-4=0,052); группы МС, работавших в ПК (p3-4=1), при сопоставлении с ГК. При этом показатель «жизнеспособность» значимо ниже у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2<0,001). Одновременно не выявлено значимых различий по данному параметру при сопоставлении группы МС, работавших в «красной зоне», и группы МС, работавших в ПК (p1-3=0,258). В то же время не выявлено значимых различий по данному параметру при сопоставлении группы МС, работавших в МПС, и группы МС, работавших в ПК (p2-3=0,073). При оценке показателя «психическое здоровье» определяется значимое уменьшение в группе МС, работавших в «красной зоне» (p1-4≤0,001), при сопоставлении с группой контроля. Одновременно не выявлено значимых различий по данному параметру при сопоставлении группы МС, работавших в МПС (p2-4=0,547), и группы МС, работавших в ПК (p3-4=0,432), при сопоставлении с группой контроля. При этом показатель «психическое здоровье» значимо ниже у МС, работавших в «красной зоне», при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p1-2=0,001). Одновременно не выявлено значимых различий по данному параметру при сопоставлении группы МС, работавших в «красной зоне», и группы МС, работавших в ПК (p1-3=0,44). В то же время показатель «психическое здоровье» у МС, работавших в ПК, значимо ниже при сопоставлении с МС, работавшими в МПС (p2-3=0,026).
Обсуждение полученных результатов
Таким образом, работа МС в период пандемии новой коронавирусной инфекции COVID-19 связана с воздействием на медицинских работников ряда специфических факторов риска профессионального выгорания, связанных с уходом за инфицированными пациентами, а также с существенными изменениями в работе в отношении организационных аспектов и аспектов, связанных с безопасностью, которые способствуют увеличению уровня профессионального стресса, профессионального выгорания, увеличению уровня тревожности, использования копинг-стратегий. Для оценки уровня профессионального выгорания, состояния аффективно-тревожной сферы у МС, работавших в «красной зоне», МПС и ПК, оказывавших медицинскую помощь в период пандемии новой коронавирусной инфекции COVID-19, рекомендуется использование опросника профессионального выгорания «Maslach Burnout», опросника В.В. Бойко, интегративного теста тревожности с оценкой астенического компонента тревожности, эмоционального дискомфорта и оценки перспективы; оценка копинг-стратегий с помощью опросника «Копинг-стратегии» Р. Лазаруса. а также опросника SF-36 для оценки показателей качества жизни.
Заключение
Таким образом, полученные данные свидетельствуют о необходимости: дополнения Методики проведения специальной оценки условий труда, классификатора вредных и (или) опасных производственных факторов, формы отчета о проведении специальной оценки условий труда и инструкции по ее заполнению [Приказ Минтруда России от 24.01.2014 № 33н. Об утверждении Методики проведения специальной оценки условий труда, Классификатора вредных и(или) опасных производственных факторов, формы отчета о проведении специальной оценки условий труда и инструкции по ее заполнению] такими показателями оценки напряженности трудового процесса, как эмоциональные нагрузки (степень ответственности за результат собственной деятельности; значимость ошибки; степень риска для собственной жизни; степень ответственности за безопасность других лиц; наличие конфликтных ситуаций) и режим работы (фактическая продолжительность рабочего дня; сменность работы); дополнения Приказа от № 988н/1420н от 31.12.2020 «Об утверждении перечня вредных и(или) опасных производственных факторов и работ, при выполнении которых проводятся обязательные предварительные медицинские осмотры при поступлении на работу и периодические медицинские осмотры» с указанием характера и условий труда, детерминирующих развитие профессионального выгорания у медицинских работников; дополнения № 29н от 28.01.2021 «Об утверждении Порядка проведения обязательных предварительных и периодических медицинских осмотров работников, предусмотренных частью четвертой статьи 213 Трудового кодекса Российской Федерации, перечня медицинских противопоказаний к осуществлению работ с вредными и(или) опасными производственными факторами, а также работ, при выполнении которых проводятся обязательные предварительные и периодические медицинские осмотры» [15, 16], информативными методиками диагностики профессионального выгорания. При выявлении симптомов профессионального выгорания, снижения качества жизни у МС, работающих в «красной зоне», многопрофильных стационарах, поликлиниках, необходимо использовать программы профессиональной адаптации, индивидуальные консультации психолога, музыко-, арт-терапию, фармакотерапию [17,18], физиотерапию – массаж, рефлексотерапия, электросон, ароматерапия, релаксационные упражнения. Высокий и крайне высокий уровни диагностированного профессионального выгорания требуют временного отстранения от работы и рассмотрения вопроса о назначении санаторно-курортного лечения.
Соблюдение этических стандартов. Исследование выполнено в рамках комплексной темы кафедры профессиональных болезней и клинической фармакологии им. заслуженного деятеля науки Российской Федерации профессора В.В. Косарева ФГБОУ ВО СамГМУ Минздрава России «Системный подход к ранней диагностике, профилактике и прогнозированию воздействия на состояние здоровья работающих производственных факторов малой интенсивности» (номер государственного учета АААА-А18-118122190069-6, дата постановки на учет 21.12.2018). Исследование одобрено Локальным этическим комитетом ФГБОУ ВО СамГМУ Минздрава России 23.11.2021.
Согласие пациентов. Каждый участник исследования дал информированное добровольное письменное согласие на участие в исследовании и публикацию персональной медицинской информации в обезличенной форме в журнале «Фарматека».
Вклад авторов
Бабанов С.А., Острякова Н.А. – концепция и дизайн исследования, утверждение окончательного варианта статьи, ответственность за целостность всех частей статьи.
Бабанов С.А., Острякова Н.А. – сбор и обработка данных, утверждение окончательного варианта статьи, ответственность за целостность всех частей статьи.
Бабанов С.А., Острякова Н.А., Стрижаков Л.А., Мелентьев А.В., Лысова М.В. – написание текста, утверждение окончательного варианта статьи, ответственность за целостность всех частей статьи.
Бабанов С.А., Острякова Н.А., Стрижаков Л.А., Мелентьев А.В., Лысова М.В – редактирование, утверждение окончательного варианта статьи, ответственность за целостность всех частей статьи.
Дополнительная информация
Публикация статьи осуществляется в рамках диссертационной работы Остряковой Н.А. на соискание ученой степени канд. мед. наук: «Профессиональное выгорание у медицинских работников в период пандемии новой коронавирусной инфекции COVID-19 (детерминанты развития, диагностика, профилактика)».
